Дед Фомич всю жизнь был человеком действия. В свои семьдесят с лишним он всё ещё носился по деревне быстрее многих молодых, чинил соседские заборы, копал огороды и варил самогон, который хвалили даже те, кто клялся, что больше ни капли в рот не возьмёт. Но была одна вещь, с которой он справиться не мог, — его собственная семья.
Дети давно разъехались. Сын в большом городе строит карьеру, дочь вышла замуж и живёт за триста километров, а внуки знают деда в основном по видеозвонкам да редким приездам на Новый год. Фомич скучал так сильно, что по ночам сидел на крыльце, смотрел на пустую дорогу и думал: вот бы снова услышать, как в доме гомонят голоса, как кто-то ругается из-за последней котлеты, как дети бегают и орут «дед, смотри!». Он понимал — просто так никто не приедет. Жизнь у всех своя, занятая, важная. Поэтому он решился на отчаянный шаг.
Фомич разослал всем одно и то же сообщение: «Дети, приезжайте скорее. Врачи нашли что-то серьёзное. Не хочу один помирать». Трубку он потом выключил и стал ждать. Через три дня двор заполнился машинами. Приехали все. Сын с красными глазами, дочь с сумкой лекарств, зять с виноватым видом, внуки, которые даже не знали, что сказать. Дом, привыкший к тишине, вдруг ожил. Готовили еду, спорили, кто будет сидеть у кровати, вспоминали старые истории. Фомич лежал, слушал этот шум и впервые за много лет чувствовал себя дома по-настоящему.
Конечно, долго обманывать не получилось. На пятый день сын заметил, что отец слишком бодро встаёт «по нужде» и слишком вкусно ест бабушкины пирожки. Дочь начала задавать вопросы врачам, которых на самом деле никто не вызывал. Разоблачение прошло громко. Кричали, упрекали, чуть не плакали от злости и облегчения одновременно. Фомич сидел на стуле посреди кухни, смотрел в пол и молчал. Ему было стыдно, но не настолько, чтобы пожалеть.
А потом он поднял голову и сказал спокойно:
— Ну и что вы теперь сделаете? Уедете обратно и снова будете звонить раз в месяц? Или останетесь ещё хоть на пару дней, пока я жив-здоров?
Повисла тишина. Никто не знал, что ответить. А Фомич тем временем достал из шкафа старую гармошку, которую не трогал лет двадцать, и начал наигрывать «Светит месяц». Сначала неуверенно, потом всё смелее. Внуки засмеялись первыми. Дочь покачала головой, но уголки губ дрогнули. Сын подошёл, обнял отца за плечи и буркнул:
— Старый хитрец.
В тот вечер в доме долго не гас свет. Кто-то пел, кто-то спорил, кто-то просто сидел и слушал. Фомич смотрел на всех и думал, что план сработал. Ну… почти. Потому что на следующее утро дочь всё-таки заставила его сдать анализы. На всякий случай. А он только посмеивался и говорил, что теперь уже точно никуда не отпустит эту ораву, пока не научит всех снова собираться по выходным.
Так и живёт дед Фомич. Стучит по столу, когда кто-то опаздывает к обеду. Ругаться ругается, но глаза светятся. А семья, хоть и ворчит иногда, приезжает всё чаще. Потому что поняли: иногда для того, чтобы собраться вместе, нужен не только повод, но и человек, который не побоится этот повод придумать. Даже если для этого придётся немного прикинуться умирающим.
Читать далее...
Всего отзывов
0